Aare Pilv 
ÜbersetzerIn

auf Lyrikline: 13 Gedichte übersetzt

aus: russisch nach: estnisch

Original

Übersetzung

Порт

russisch | Sergej Timofejev

Десятую ночь подряд на соседней улице строят порт,
Доносятся весёлые голоса, шум крана, постукивание
Металла о металл, что-то опускают, поднимают, роняют.
Причём это явно будет французский, греческий или
Итальянский порт, это совершенно точно, если
Судить по запахам, которые вплывают в наше ночное окно.
Но каждый раз, когда я выхожу с утра на улицу
И сворачиваю за угол, — вижу, что там ничего не изменилось:
Ни порта, ни весёлых рабочих, ни запаха водорослей и рыбы.
Поэтому всё чаще я работаю ночью, широко открыв окно,
И уже второй день ложусь спать, когда светлеет.
Удивительно, что этого больше никто не слышит и не замечает.
Все, кого спрашивал, тут же меняют тему.

© Sergej Timofejev
Audio production: Haus für Poesie, 2019

Sadam

estnisch

Kümnendat ööd järjest ehitatakse naabertänaval sadamat,
kuuldub lõbusaid hääli, kraana mürinat, metalli kolksumist
metalli vastu, midagi lastakse alla, tõstetakse üles, pillatakse maha.
Kusjuures see tuleb ilmselgelt prantsuse, kreeka või
itaalia sadam, see on täiesti kindel, kui
otsustada lõhnade järgi, mis meie ööaknast sisse imbuvad.
Kuid iga kord, kui lähen hommikul välja
ja keeran ümber nurga, näen, et seal pole midagi muutunud:
pole sadamat, lõbusaid töölisi, vetikate ja kala lõhna.
Seepärast teen üha sagedamini tööd öösel, avades aknad pärani,
ja juba teist päeva järjest lähen magama koiduvalgel.
Huvitav, et seda ei kuule ega näe rohkem mitte keegi.
Kõik, kellelt küsin, vahetavad kohe teemat.

Vene keelest tõlkis Aare Pilv

Утро в стране интровертов

russisch | Sergej Timofejev

Негромко лает собака
на проезжающего на велосипеде.
Сдержанно портится погода
и рассыпается сарай.
Ночные птицы слегка критичны
по отношению к чудесам утра.
Солнце не может вспомнить,
до какой точки всходило вчера
и старается взять чуть ниже.
Дети просыпаются раньше всех
и читают свои книжки,
чтобы не будить взрослых.
Вода из крана льётся скромно,
не брызжет и почти сразу исчезает в стоке.
Еле-еле движутся тени ёлок и сосен.
Кто-то намазывает бутерброд тонким слоем масла.
По радио «Классика» передают интервью пианиста,
который на всё отвечает «да» или «нет».
Зато играет он очень точно,
с небольшими уверенными паузами.

© Sergej Timofejev
Audio production: Haus für Poesie, 2019

Hommik introvertide maal

estnisch

Vaikselt haugub koer
mööduva jalgratturi peale.
Väljapeetult läheb ilm halvaks
ja laguneb kuur.
Öölinnud on kergelt kriitilised
hommiku imede suhtes.
Päike ei suuda meenutada,
millise punktini ta eile tõusis,
ja püüab võtta natuke madalamalt.
Lapsed ärkavad teistest varem
ja loevad oma raamatuid,
et täiskasvanuid mitte äratada.
Vesi voolab kraanist tagasihoidlikult,
ei pritsi ja kaob peaaegu kohe äravooluavasse.
Vaevu liiguvad kuuskede ja mändide varjud.
Keegi määrib leiva peale õhukese kihi võid.
Klassikaraadios annab intervjuud pianist,
kes vastab kõige peale „jah” või „ei”.
See-eest mängib ta väga täpselt,
väikeste veendunud pausidega.

Vene keelest tõlkis Aare Pilv

Старый мир

russisch | Sergej Timofejev

Я видел рождение старого мира,
Обветшавшие дома возводились
Целыми улицами, со ржавыми водосточными
Трубами, обрывающимися за пару метров
До земли, выкорчеванными рамами в подъездах
И прочими доминантами упадка. Прокуренные «опели»
И «фольксвагены» с вмятинами на капотах и
Потёками ржавчины ввозились в страну караван за
Караваном. И стариков понаехало со всего
Света, отовсюду свозили сюда ненужных там
Стариков, радостно покашливающих в нитяные
Перчатки на здешних трамвайных остановках.
И вот заледенела жизнь. Затормозилось всё, медленней
Стала сочиться вода из кранов, медленней полицейские
Нагоняли воров, а те медленней доставали пистолеты
И нажимали на курки, которые разваливались в труху,
Напоследок испустив огненный цветок выстрела.
Пуля же летела вперёд не меньше столетия. Да так и замирала
В воздухе, как таблетка, упавшая в густой прозрачный сироп.
Или как жёлтая витаминка драже с истёкшим сроком годности,
Закатившаяся за шкаф и уткнувшаяся в пыль, бумажки и ностальгию.

© Sergej Timofejev
Audio production: Haus für Poesie, 2019

Vana maailm

estnisch

Ma nägin vana maailma sündi,
lagunevad majad tõusid
tervete tänavate kaupa, roostes vihmavee-
torudega, mis katkesid paar meetrit
enne maani jõudmist, raamidest välja juuritud trepikojaakendega
ja muude languse dominantidega. Ärasuitsetatud “oopeleid”
ja “volksvaageneid” mõlgitud kapottidega ja
roosteniredega veeti maale sisse, karavan
karavani järel. Ja vanamehi sõitis kohale kogu
maailmast, igalt poolt veeti siia kokku mujal tarbetuks osutunud
vanamehi, kes köhisid rõõmsalt puuvillastesse
kinnastesse siinsetes trammipeatustes.
Ja elu jäätuski kinni. Kõik pidurdus, aeglasemalt
hakkas voolama vesi kraanidest, aeglasemalt politseinikud
ajasid taga vargaid, ja nood haarasid aeglasemalt oma püstolid
ning vajutasid päästikuile, mis pudenesid pihuks,
lastes lõpuks valla lasu tulise õie.
Kuul aga lendas edasi vähemalt sajand. Ja tarduski niimoodi
õhku nagu tihkesse läbipaistvasse siirupisse kukkunud tablett.
Või nagu lõppenud kõlblikkustähtajaga kollane vitamiinidražee,
mis on veerenud kapi taha ja kinni jäänud tolmu, paberitükkide ja nostalgia vahele.

Vene keelest tõlkis Aare Pilv
Orbita: Eesti keeles sa lobise, tibuke. Tallinn: Kite, 2016.

Истины

russisch | Sergej Timofejev

Я хочу рассказать тебе простые истины,
Открыть тебе важные вещи.
Всегда открывай двери, входи в лифты,
Поднимайся на этажи, проходи по коридорам.
Всегда садись в машины, заводи двигатель,
Если зима, подожди, пока он прогреется.
Всегда трать деньги, но понемногу
И только изредка трать все, что под рукой.
Летом будет лето, осенью будет осень,
Не тушуйся, не делай ничего, от чего тебе тошно.
Девочки станут девушками, а потом ты заметишь
Их, переходящих улицу за руку с малышами.
Мужчины будут хмуро прикидывать возможности,
А потом действовать по обстановке и часто ошибаться.
Правительства созданы, чтобы падать,
Корабли – чтобы проплывать под мостами.
Но тем не менее огни на том берегу реки
Никогда, представь себе, никогда не погаснут.
А если они всё-таки прекратятся, собери сумку,
Не бери лишнего и покинь город как можно скорее.
Приедешь в новое место, осмотрись, прислонись к дереву,
Можешь закурить, если куришь, постоять, подумать.
Видишь, и здесь пьют вечером чай, а по утрам кофе,
Ругают мэра, ждут перемен к лучшему.
А если есть река, и на той стороне видны огни –
Значит, есть за что зацепиться.

© Sergej Timofejev
Audio production: Haus für Poesie, 2019

Tõed

estnisch

Ma tahan sulle jutustada lihtsaid tõdesid,
avaldada sulle tähtsaid asju.
Alati ava uksed, sisene liftidesse,
sõida ülemistele korrustele, käi koridore mööda.
Alati istu autodesse, pane mootor käima,
kui on talv, siis oota, kuni ta üles soojeneb.
Alati kuluta raha, kuid vähehaaval
ja vaid harva kuluta ära kogu raha, mis käepärast on.
Suvel tuleb suvi, sügisel tuleb sügis,
ära löö araks, ära tee midagi, mis ajab oksele.
Tüdrukutest saavad neiud, ja hiljem silmad sa
neid ületamas tänavat, laps käekõrval.
Mehed hakkavad süngelt oma võimalusi hindama,
seejärel tegutsema vastavalt olukorrale ning tihti eksima.
Valitsused on loodud, et nad kukuksid,
laevad, et nad sõidaksid sildade alt läbi.
Kuid sellest hoolimata tuled jõe teisel kaldal
kunagi, kujuta ette, mitte kunagi ei kustu.
Aga kui nad siiski lakkavad, pane kott kokku,
ära võta kaasa liigset ja lahku linnast võimalikult kiiresti.
Saabud uude kohta, vaata ringi, nõjatu vastu puud,
võid suitsu ette panna, kui suitsetad, seista, mõelda.
Näed, siingi juuakse õhtul teed ja hommikul kohvi,
sõimatakse linnapead, oodatakse paremaid aegu.
Ja kui seal on jõgi ning teisel kaldal on näha tulesid –
tähendab, on, millest kinni hakata.

Vene keelest tõlkis Aare Pilv
Orbita: Eesti keeles sa lobise, tibuke. Tallinn: Kite, 2016.

Джо Дассен

russisch | Sergej Timofejev

Джо Дассен входил в каждый дом,
Танцевал с каждой домохозяйкой,
Объяснял каждому уставшему мужчине,
Что ещё будут золотые времена,
Там, на Елисейских полях.
Он надевал белые штаны и белые туфли,
Распахнутую на груди рубаху,
Выходил из дома рано утром и не возвращался
До самой глубокой ночи, а иногда
Пропадал и по нескольку суток.
Он пел, и пел, и пел, медленно опуская
Всё на свои места, всё, что готово было обрушиться
И уже накренилось. Он оборачивал бьющиеся
Вещи, вроде женских сердец, в мягкие шарфы
И косынки. И постоянно протирал пыль на
Всех проигрывателях планеты. В перерывах,
Коротких, слишком коротких, он улетал на Лазурный
Берег, и забегал в море, в леопардовых плавках.
А потом наскоро вытирался, выкуривал сигарету
И быстрым шагом направлялся к личному самолету,
Уже повторяя, проминая губами первые строчки,
Которые становились мякотью всепрощения.
А люди включали проигрыватели, телевизоры,
Радиоприёмники, и везде он был нужен.
И даже его смерть никто не принял всерьез.
«Пой, — говорили ему, — пой!» И он, медленный,
курчавый, с бакенбардами, приближался
даже из небытия, и упрашивал, упрашивал:
«Положи свое сердце на место, не
разбивай его».

© Sergej Timofejev
Audio production: Haus für Poesie, 2019

Joe Dassin

estnisch

Joe Dassin sisenes igasse majja,
tantsis iga koduperenaisega,
seletas igale väsinud mehele,
et kuldsed ajad on veel ees,
seal, Elüüseumi väljadel.
Ta pani jalga valged püksid ja valged kingad,
selga rinnalt lahtise särgi,
väljus kodunt varahommikul ega naasnud
enne sügavat ööd, mõnikord aga
kadus mitmeks ööpäevaks.
Ta laulis ja laulis ja laulis, asetades aeglaselt
kõik oma kohale, kõik, mis oli valmis varisema
ja juba viltu vajunud. Ta mähkis kõik löövad
asjad, nagu naisesüdamed, pehmeisse sallidesse
ja rättidese. Ja pidevalt pühiti tolmu
planeedi kõigilt grammofonidelt. Vaheaegadel,
mis olid lühikesed, liiga lühikesed, lendas ta Côte
d’Azurile, ja jooksis merre, leopardimustriliste ujumispükstega.
Seejärel kuivatas end rutuga, tegi ühe suitsu
ja suundus kiiresti oma isikliku lennuki juurde,
juba korrates, huultega pomisedes esimesi ridu,
mis said kõikeandestavuse viljalihaks.
Ja inimesed lülitasid sisse grammofonid, televiisorid,
raadiod, ja ta oli kõikjal vajalik.
Ja isegi ta surma ei võtnud keegi tõsiselt.
“Laula,” öeldi talle, “laula!” Ja tema, aeglane,
lokiline, bakenbardidega, lähenes
isegi olematusest ja keelitas, keelitas:
“Pane oma süda tagasi, ära
löö teda puruks.”

Vene keelest tõlkis Aare Pilv
Orbita: Eesti keeles sa lobise, tibuke. Tallinn: Kite, 2016.

Дни ангелов

russisch | Sergej Timofejev

Ангелы – это очень медленные пацаны,
которые курят в кулаки какие-то
шоколадные сигареты.
Они переливают из пустого в порожнее
Там, на небесах.
Облака пахнут ванилью,
Всё так чисто, безопасно, ухоженно,
Как завтрак в самолете,
Стоящем в аэропорту
На вечной стоянке.
Иногда они смотрят старые боевики
И думают, что и они могли бы...
Потом идут куда-то вместе
Немного понуро.
Приходят – а это сад,
Идут под яблони, подбирают
Плоды с древа познания добра
И зла. Кусают. Жуют. Для них
Они безвредны, как и всё остальное.
Проходит день, наступают следующий.
И они снова смотрят боевики по телику
Величиной с небо.

© Sergej Timofejev / Сергей Тимофеев
Audio production: Haus für Poesie, 2019

Inglite päevad

estnisch

Inglid on väga aeglased kutid
kes tõmbavad peopesaga suitsu varjates
mingisuguseid šokolaadisigarette.
Nad tallavad tühja tuult
seal, taevas.
Pilved lõhnavad vanilli järele,
kõik on nii puhas, ohutu, hoolitsetud,
nagu hommikusöök lennukis,
mis seisab lennujaamas
igavesel vahepeatusel.
Mõnikord vaatavad nad vanu sõjafilme
ja mõtlevad, et nemadki võiksid...
Siis lähevad nad koos kuhugi
natuke nukralt.
Jõuavad kohale – ja seal on aed,
lähevad õunapuude alla, korjavad
hea ja kurja tundmise puu
vilju. Hammustavad. Mäluvad. Nende jaoks
on need kahjutud, nagu kõik ülejäänugi.
Möödub päev, saabub järgmine.
Ja nad vaatavad taas sõjafilme telekast,
mis on taeva suurune.

Vene keelest tõlkis Aare Pilv
Orbita: Eesti keeles sa lobise, tibuke. Tallinn: Kite, 2016.

[не подумай, что это бездомный...]

russisch | Semyon Khanin

не подумай, что это бездомный
просто он потерял ключи
и четвёртый месяц ночует на ступеньках
мебельного магазина

кажется ему не очень удобно
в такой скрюченной позе
а на самом деле он акробат
и так ему намного сподручней дремать

с чего ты взяла, что он умер
подумаешь, не дышит
чего ещё ждать от продвинутых йогов
умеющих задерживать дыхание на многие годы

ну, точнее, почти навсегда

© Semyon Khanin / Семён Ханин
aus: Семён Ханин. Вплавь
Рига: Орбита, 2013
ISBN: 978-9934-8361-4-5
Audio production: Semyon Khanin / Семён Ханин

[ära arva, et see on kodutu...]

estnisch

ära arva, et see on kodutu
ta on lihtsalt võtmed ära kaotanud
ja ööbib neljandat kuud
mööblipoe trepil

näib, et tal pole eriti mugav
sellises konksu tõmbunud poosis
aga tegelikult on ta akrobaat
ja nii on tal palju käepärasem põõnata

kust sa võtsid, et ta on surnud
arvad, et ei hinga
mida siis oodatagi edasijõudnud joogidelt
kes oskavad hinge kinni hoida palju aastaid

või õigemini peaaegu igavesti

Vene keelest tõlkis Aare Pilv
Orbita: Eesti keeles sa lobise, tibuke. Tallinn: Kite, 2016.

[не мог её узнать...]

russisch | Semyon Khanin

не мог её узнать
и чтобы посмотреть
она ли это на самом деле
я подошёл поближе

другая сумочка, причёска
глаза другого цвета
а всё же это была она

и я смешался
не знал совсем что делать

но пересилив робость
приблизился ещё
взял за руку, погладил

баллончик со слезоточивым газом
достав, она мне пшикнула в лицо

весь в газированных болезненных слезах
ослепший, всхлипывая, извиваясь
я неожиданно вошёл в неё

и вышел с другой стороны

обернулся —
нет, всё-таки это была не она 

© Semyon Khanin / Семён Ханин
aus: Семён Ханин. Вплавь
Рига: Орбита, 2013
ISBN: 978-9934-8361-4-5
Audio production: Semyon Khanin / Семён Ханин

[ei suutnud teda ära tunda...]

estnisch

ei suutnud teda ära tunda
ja et vaadata
kas see on ikka tõesti tema
läksin lähemale

teistsugune kotike, soeng
teist värvi silmad
aga ikkagi oli see tema

ja ma sattusin segadusse
üldse ei teadnud mida teha

kuid kohmetusest jagu saades
läksin veel lähemale
võtsin käest kinni, silitasin

pisargaasiballooni
ta võttis ja pihustas mulle näkku

üleni gaseeritud haiglastes pisarais
pimedaks jäänud, nuuksudes, vääneldes
sisenesin ma ootamatult temasse

ja väljusin teiselt poolt

pöördusin -
ei, ikkagi polnud see tema

Vene keelest tõlkis Aare Pilv
Orbita: Eesti keeles sa lobise, tibuke. Tallinn: Kite, 2016.

[нащупывая губами горлышко...]

russisch | Semyon Khanin

нащупывая губами горлышко
пить записки из брошенных в море бутылок
проборматывая темноватые местами каракули
гортанно-кудрявое бульканье пузырьков

артикулируя тщательно в формулах вежливости скомканные начала

захлёбываясь диким смехом
вникать в подробности катастрофы

корабль утонул
и солнце сморщилось
и море опрокинувшись разлилось
и мы тут
мы тут
тут

мы, ваши суррогатные братья и сёстры
по разуму, конечно, по чему же ещё
хоть бы заёмному, хоть бы и внеземному
есть ли разница в этой стадии амнезии
вкусившим от неземного блаженства

мы, те самые, желеобразные небожители
затерянные в железобетонных необитаемых джунглях
стоим в три погибели как ещё не открытые лжеорангутанги
на невозделанном побережье вожделенного шампанзее
ждём сигнала и умираем от жажды

тут поплыли чернила
и сквозь розовые, синеватые линзы медуз
мелькнули обмылки плоских невыразительных лиц

© Semyon Khanin / Семён Ханин
aus: Семён Ханин. Вплавь
Рига: Орбита, 2013
ISBN: 978-9934-8361-4-5
Audio production: Semyon Khanin / Семён Ханин

[kombates huultega pudelikaela...]

estnisch

kombates huultega pudelikaela
juua märkmeid merre visatud pudeleist
pomisedes kohati tumenenud varesejalgu
mullide larüngaalne ja kähar mulksumine

artikuleerides hoolikalt viisakusvormeleisse kägardatud algusi

läkastades metsikust naerust
süveneda katastroofi üksikasjusse

laev on uppunud
ja päike krimpsu tõmbunud
ja meri on külili kukkunud ja tühjaks jooksnud
ja meie oleme siin
oleme siin
siin

meie, teie surrogaatvennad ja -õed
mõistuse poolest muidugi, mille poolest siis veel
kas või laenumõistuse, kas või maavälisegi
kas amneesia selles staadiumis on veel vahet
nende jaoks, kes hauganud ebamaist õndsust

meie, needsamad, tarretisetaolised taevaelanikud
eksinud asustamata raudbetoondžunglitesse
seisame kägaras nagu avastamata valeorangutangid
palavalt ihatud šampansee söötijäänud rannal
ootame signaali ja sureme palavusest

siis aga jooksis tint laiali
ja läbi meduuside roosade, sinakate läätsede
vilkusid lamedate väljendusrikkuseta nägude seebitükid

Vene keelest tõlkis Aare Pilv
Orbita: Eesti keeles sa lobise, tibuke. Tallinn: Kite, 2016.

[когда в скафандре из очень чувствительной кожи...]

russisch | Semyon Khanin

когда в скафандре из очень чувствительной кожи
в состоянии полной невесомости
неподвижно лежишь на диване
и внутри всё запотевает от твоего дыхания
закрываешь глаза и слышишь как поют
за рекой, за оврагом, за лесом
будто поржавевшие диванные пружины
и ждёшь только одного: чтобы вместе
с короткой глубокой затяжкой в лёгкие
вошла почти забытая сила тяжести

© Semyon Khanin / Семён Ханин
aus: Семён Ханин. Только что
Rīga: Neputns, 2003
Audio production: Semyon Khanin / Семён Ханин

[kui väga tundlikust nahast skafandris...]

estnisch

kui väga tundlikust nahast skafandris
täieliku kaalutuse seisundis
liikumatult lebad diivanil
ja sees kõik tõmbub higiseks su hingamisest
sulged silmad ja kuuled kuidas laulavad
jõe taga, jääraku taga, metsa taga
otsekui roostetanud diivanivedrud
ja ootad vaid ühte: et koos
lühikese sügava sõõmuga kopsudesse
siseneks peaaegu unustatud raskusjõud

Vene keelest tõlkis Aare Pilv
Orbita: Eesti keeles sa lobise, tibuke. Tallinn: Kite, 2016.

[как ты мне это передала, как привила...]

russisch | Semyon Khanin

как ты мне это передала, как привила
море замёрзшее во время прилива
снег посыпанный солью песком
словно мёртвый лежал — притворялся
всё менялось, менялось не в том порядке

за окном погасили свет, дёрнулся лифт
четверо нас медленно вниз внутри       
жарко наверно слабо горит табло
кляксой переводной расплылось пятно
рядом и параллельно мусоропровод идёт

© Semyon Khanin / Семён Ханин
aus: Семён Ханин. Только что
Rīga: Neputns, 2003
Audio production: Semyon Khanin / Семён Ханин

[kuidas ma selle sinult külge sain, nagu pooke...]

estnisch

kuidas ma selle sinult külge sain, nagu pooke
külmunud meri tõusu ajal
lumi, millele puistatud soola. liiva
otsekui surnu ta lebas – ta teeskles
kõik vahetus, vahetus vales järjekorras

akna taga kustutati tuli, nõksatas lift
neli on meid aeglaselt alla sees
on palav, ilmselt. nõrgalt helendab tabloo
vesipildiplärakana valgus laiali laik
kõrval ja paralleelselt prügišaht läheb

Vene keelest tõlkis Aare Pilv
Orbita: Eesti keeles sa lobise, tibuke. Tallinn: Kite, 2016.

[бронзоволицая статуя...]

russisch | Semyon Khanin

бронзоволицая статуя
рабыня с зубами слоновой кости
за два дня до аукциона
оказалась больна

изогнулась
так ломит суставы
ноют трещины в слишком тонких запястьях
от боли до крови прокусила коралловую губу

парализована страхом глядит
от напряжения затекла, онемела шея
отнялась и безвольно упала рука
смятую в кулаке уронила записку

опытный реставратор
прильнул к ней вправляя
смещённый мраморный позвонок
шепчет «не бойтесь, немного хрустнет»
стынут закипевшие было в груди слёзы

обрабатывает то место
где расплылась и подсохла клякса
на побелевших костяшках пальцев
из своих усов он делает щётку
чистит сколы, швы, подмышки, в шагу и клеймо

потом она только вздрогнет
на стук молотка
и будет невольно дичиться
когда новый хозяин поцокает языком

© Semyon Khanin / Семён Ханин
aus: Семён Ханин. Вплавь
Рига: Орбита, 2013
ISBN: 978-9934-8361-4-5
Audio production: Semyon Khanin / Семён Ханин

[pronkskuju...]

estnisch

pronkskuju
orjatar vandlist hammastega
kaks päeva enne oksjonit
jäi haigeks

tõmbus kõverasse
liigesed nii valutavad
tuikavad praod liiga peenikestel randmetel
valust hammustas ta oma korallhuule verele

hirmust halvatuna vaatab ringi
pingest jäi kangeks ja suri kael
lahti tuli ja tahtmatult kukkus maha käsi
rusikasse surutud kirjakese pillas maha

kogenud restauraator
liibus ta külge sättides õigeks
paigalt nihkunud marmorkaelalüli
sosistab „ärge kartke, pisut krudiseb“
tarduvad rinnus keenud pisarad

töötleb seda kohta
kus oli laiali valgunud ja kuivanud tindiplekk
valgeks tõmbunud sõrmenukkidel
oma vuntsidest teeb ta harjakese
pühib killud, õmblused, kaenlaalused, kubemest ka autorimärgi

pärast kuju vaid võpatab
haamripaugu peale
ja võõristab tahtmatult
kui uus peremees laksutab keelt

Vene keelest tõlkis Aare Pilv
Orbita: Eesti keeles sa lobise, tibuke. Tallinn: Kite, 2016.

Финляндия

russisch | Igor Kotjuh

Финляндия – необычная страна.
Спокойная, прогрессивная, пресыщенная.
Здесь воздух не трещит от идей,
здесь идеи вручают в воздушных шариках.

Финляндия – это поиск середины
между изобилием и скромностью.
Щедро выложенные камнями
тротуары и мостовые
напоминают суп,
в котором преобладает гуща.
Я думаю об этом всякий раз
когда оказываюсь в центре Хельсинки

О милые финские города -
Порво, Котка, Лахти, -
вас невозможно не любить,
ибо как еще относиться к месту,
где уличный галдеж настолько благословен,
насколько благословен первый крик младенца.

В Финляндии человеку легко.
В Финляндии человеку легко быть человеком.
Здесь приезжий оказывается в «точке ноль».
Наверное, это и есть свобода.

© Igor Kotjuh
Audio production: Eesti Kirjanduse Teabekeskus [Estonian Literature Centre], 2014

Soome

estnisch

                                              (kergemeelselt), Jukka Mallinenile 

Soome on ebatavaline maa –
rahulik, progressiivne, küllane.
Siin ei värele õhk ideedest,
siin antakse ideid kätte õhupallide sees.
Soome on kesktee otsing
hiilguse ja tagasihoidlikkuse vahel.
Heldelt laotud kivisillutisega
trotuaarid ja sillapealsed
meenutavad suppi,
milles on paksu rohkem kui vedelat.
Ma mõtlen seda iga kord
kui satun Helsingi kesklinna.
Oh armsad Soome linnad –
Porvoo, Kotka, Lahti…
Võimatu on teid mitte armastada.
Sest kuidas teisiti suhtuda linna,
kus tänavakära on sama õnnis
kui lapsukese esimene karje.
Soomes on inimesel kerge.
Soomes on inimesel kerge inimene olla.
Siia tulles satutakse „nullpunkti“.
See vist ongi vabadus.

 

Vene keelest tõlkis Aare Pilv