Peter Golub 
Translator

on Lyrikline: 6 poems translated

from: русский to: английский

Original

Translation

[Вот красным лесом красная лиса...]

русский | Linor Goralik

Вот красным лесом красная лиса, –
а он лежит, смешавшись с автоматом,
в осеннем красном буром чернозёме,
неглубоко, –
                          и вот лиса несётся,
пересекая сердце, горло, сердце, –
подскакивает, лапой влезши в душу,
отряхивает лапу, мчится дальше, –
                          И он кричит распавшейся гортанью:

КАКОГО ХУЯ, ГОСПОДИ, – ЗА ЧТО?!

Я не успел – я инвалид по зренью, –
я не успел, – они меня в апреле,
когда уже исход и всё понятно,
когда таких, как я, – едва одетых,
полуслепых, хромых или безусых, –
от киндер, кирхе, запаха из кюхен, –
в зелёный их апрельский красный лес,
где я от крови ничего не видел,
и красный зверь, и горло, сердце, горло –
а я ни разу даже не пальнул,
я не успел –
                          какого хуя, Боже?!

ТАК ДАЙ МНЕ, ДАЙ МНЕ, ДАЙ МНЕ ЧТО-НИБУДЬ!!!

И тут лиса упала и лежит.

from: Подсекай, Петруша
Москва: АРГО-РИСК; Книжное обозрение, 2007
ISBN: 5-86856-139-2
Audio production: Aquanaut studio (2012)

[an auburn fox runs through the red forest...]

английский

an auburn fox runs through the red forest, —
he lies mixed up with his gun,
in red autumn, in tilled chernozem,
not deep, —

                            and here the fox zigs back and forth
crossing the heart, the throat, the heart, —
it jumps, enters a paw inside the soul,
pulls it out, gives it a shake, and carries on
                            and he screams through his gapping mouth:

For Christ Sake Why! For What?

I didn’t have time — I’m almost blind, —
I didn’t have time — they, me, in April,
when everything was finished
when those like me — dressed in rags,
half blind, gimp, and without mustaches, —
trudge through the smells of Kinder, Kirche, Küche
through their green April red forest,
blood ran in my eyes, I could not see
and the red animal, and throat, and heart, and throat, —
I never fired
not a shot, —
                           For Fuck’s Sake Why?!

O Yeah?! Then Give Me Something, Give Me, Give Me, Give Me!!!

And here the fox falls down, lies still.

Translated from Russian by Peter Golub
Jacket, No. 36 (Late 2008)

[Камень удерживает бумагу...]

русский | Linor Goralik

Камень удерживает бумагу, ножницы вырезают из неё подпись и печать.
Осталось совсем чуть-чуть.

Камень думает: «Ну какой из меня медбрат?
Надо было поступать на мехмат.
Вот опять меня начинает тошнить и качать.
С этим делом пора кончать».

Ножницы думают: «Господи, как я курить хочу!
Зашивать оставлю другому врачу.
Вот же бабы — ложатся под любую печать,
как будто не им потом отвечать».

Бумага думает, что осталось совсем чуть-чуть,
и старается
не кричать.

from: Подсекай, Петруша
Москва: АРГО-РИСК; Книжное обозрение, 2007
ISBN: 5-86856-139-2
Audio production: Aquanaut studio (2012)

[The rock holds the paper...]

английский

The rock holds the paper, while the scissors cut the hand and seal out of her.
Just a little more left.

The rock thinks: “Jesus, why did I want to be a doctor
Should have just stayed with mechanical mathematics.
Again, I feel nauseous and dizzy.
There’s still time I’ve got get out of here.”

The scissors think: “Christ, when will I finally get to smoke!
Maybe another doctor can sew her up?
Women these days, will lie under any seal,
as if they weren’t the ones to pay for it.”

The paper thinks,
it’s almost over, that she just has to wait a little longer,
and tries
not to scream.

Translated from Russian by Peter Golub
Jacket, No. 36 (Late 2008)

ПОЛПАЧКИ GITANES

русский | Andrei Sen-Senkov

1-ая сигарета

          красное цыганское платье
          шьётся по схеме томатного метро
          в котором
          килька движется по кольцевой линии

          никогда ни одной пересадки

2-ая сигарета

          в конце фильма «Табор уходит в небо»
          все главные персонажи
          попадают под ливень

          мокрое небо визжит
          это у цыганского бога
          очень больно ломается голос

3-я сигарета

          тысяча девятьсот сорок четвёртый год

          истребление цыган заканчивается

          в темноте что-то совсем неправильное
          вползает под европейскую шинель
          лежащей национальности

4-ая сигарета

          цыгане считают своей прародиной
          остров Цы
          остров не остров
          индийская ложечка
          которую
          кто-то любящий чай
          согнул в подслащённой воде

5-ая сигарета

          Совет Народных Комиссаров
          принял постановление
          «О мерах содействия переходу кочующих цыган
          к трудовому и оседлому образу жизни»

          1 октября 1926 года
          в редакциях областных газет
          скакали мимо цыганских мужчин опубликованные лошадки

...А потом я отдал всю пачку с оставшимися сигаретами гастарбайтеру, проходя мимо стройки

          молдавские рабочие
          прячутся от милиционеров

          им не страшно
          это просто такая игра –
          стачивать свою национальность
          до такого состояния
          что она начинает крошиться
          на московские погоны

В пачке оставались ещё сигарета с польским режиссёром Вайдой, чья фамилия с цыганского переводится как «глава»; сигарета с фотографиями одиннадцати цыган, получивших в Великую Отечественную звания героев Советского Союза; сигарета с mustalaiset (так финны называют своих цыган); сигарета с Японией, единственной страной в мире, где не живут цыгане, и сигарета с невероятным мужским именем Дуфуня.

© Andrei Sen-Senkov
Audio production:

A PACK OF GITANES

английский

1st cigarette

          the red Gypsy dress
          is sewn according to the schema of the tomato metro
          in which
          the sardines use the ring line

          without one transfer

2nd cigarette

          at the end of the film Tabor Goes to Heaven
          all the main characters
          are caught in a rainstorm

          the wet sky squeals
          the Gypsy God’s voice
          painfully breaks

3rd cigarette

          the year nineteen forty-four

          the extermination of the gypsies is coming to an end

          something very wrong crawls in the dark
          under the European trench coat
          of lying nationality

4th cigarette

          Gypsies consider the lost homeland
          the island Tsi
          island no island
          Indian spoon
          bent by a lover of tea
          in sugar water

5th cigarette

          the Council of People’s Commissars
          made a decree
          “concerning the transfer of the peripatetic gypsies to
          a working and settled life”

          October 1, 1926
          on the editorial page of local newspapers
          printed horses trotted by the Gypsy men

...and then, walking past a construction site I gave the rest of the pack to a guest-worker

          the Moldavian workers
          hide from the policemen

          they’re not scared
          it’s just a kind of game–
          sharpening their nationality
          to the point
          that it begins to crumble
          on Moscow’s uniforms

The pack still contained: a cigarette with a Polish director Andrzej Wajda, whose last name from the Gypsy is translated as “boss”; a cigarette with a picture of eleven Gypsies, who during WWII received Hero of the Soviet Union medals; a cigarette with mustalaiset (that is what the Finnish call their Gypsies); a cigarette with Japan: the only country in the world without Gypsies; and a cigarette with the marvelous male name: Dufunya.

Translated by Peter Golub

САМОЕ НИЖНЕЕ БЕЛЬЕ КУКЛЫ БАРБИ

русский | Andrei Sen-Senkov

*

под её платьем
иногда
можно найти ту женщину,
из-за которой
потом
девочки
целуют мягкие лапки
игрушечных советских гинекологов

*

у последней модели барби
такая нежная пластмасса,
что на ней
может остаться след от трусиков,
если,
конечно,
кукла
будет долго неудобно сидеть на чужих коленях

*

внутри этой женщины
есть то,
за что
получают зарплату
полицейские маленьких американских городов

*

в наборе всё для барби
есть крошечный предмет,
чьё назначение не сразу понятно

когда ты догадываешься
зачем он здесь,
кукла,
вспыхнув,
резко выхватывает предмет
из твоих рук

*

она мне никогда не снилась
зато
снились страшные московские куклы семидесятых
с их честными,
ничего не обещающими,
сросшимися пальцами

BARBIE’S TENDER CLOTHING

английский

*

under her dress
you can sometimes
find the woman
who later causes
girls
to kiss the soft paws
of toy Soviet gynecologists

          *

the latest Barbie
is made of such tender plastic
her underwear
leaves a mark
that is
of course
if for a prolonged time
the doll sits uncomfortably on the lap of a stranger

          *

inside this woman
is that
for which
the policemen of small American cities
get paid

          *

in the complete Barbie set
is a tiny object
the use of which
is not obvious

when you finally figure out
what it’s for
the doll
suddenly
grabs the object
from your hands

          *

she never came to me
in a dream
however
those 1970’s Soviet dolls did
with their honest
innocuous fingers
always grown together

Translated by Peter Golub

НЕЖНЫЙ МАЙ

русский | Victor Ivaniv

Нежный май стал вдруг горшим из празднеств
В сонном воздухе кружится пыль
уксус лакомей крови ли разве
этот вкус я уже позабыл

Ты как нищий цыганский ребенок
целуй руку коснувшись земли
в теневых мы и мокрых знаменах
поминальное солнце зажгли

Подожженный бумажный корабль
тонет в облаке жарких небес
нежный май ли стеклянный октябрь
мы сегодня хороним невест

© Victor Ivaniv
ISBN: previously available on website Polutona
Audio production: Literaturwerkstatt Berlin 2010

Tender May

английский

Suddenly the tender May became the most bitter holiday
Dust turns in the somnolent air
Is vinegar really a better treat than blood
But I’ve already forgotten this taste

You like a poor gypsy child
kiss the hand touching the earth
in the shadows of wet banners
we lit the memorial sun

A lit paper boat
sinks in the cloud of the hot heavens
tender May or glassy October
we bury our brides today

Translated by Peter Golub
Published in http://jacketmagazine.com/36/rus-ivaniv-trb-golub.shtml" ">Jacket Magazine

ДОМА. ИЗ-ПОД СТОЛА

русский | Victor Ivaniv

Как деревце сахарное
уходит над санками
все будто стоя на носах
и точно яства поросят
и то ли пахнет камфарою
то ли подушки потрошат
и окна задом наперед
а солнце валится в живот

мне дурно открыли уксус
не слышно в шуме голосов
но что постыднее укуса
где скачет вопль шевелит шов
и на веревке волокут
те санки и чего-то красят
и крестят сон а кожа слазит
китово на кивот грошовый

и поп стоит в своем киоске
пахнет медом воблой воском
и вьется вьется носик вострый
у девочки в смешных веснушках
под столом трубочка из Англии
вокруг небе садятся Ангелы
они болтают но не наглые
и смерти ждут послушно

а я и папа в нашей школе
наверх закатываем головы
бежим по лесенке домой...
и открываются от крови
глаза большие, я большой
а мы стесняемся и после
ведь каплет наша кровь на доски
вот мы с разбитою губой
вытягиваем папироски
и даже можем улыбнуться
зажмуриться как золотой..

© Victor Ivaniv
from: Стеклянный человек и зеленая пластинка
Moskau: Ракета, 2006
Audio production: Literaturwerkstatt Berlin 2010

House. From Beneath the Table.

английский

Like a sweet tree
passing over a sleigh
everything seems to be on tiptoe
and viands for piglets
or does it smell of camphor
or are they slashing open pillows
and the backwards windows
sun falling into stomach
 
I feel sick they opened vinegar
the voices muffled in the noise
but what’s more embarrassing than a bite
where the flea jumps a stitch is moved
they are pulling
that sleigh and paint something
and bless the dream while the skin peels
a whale for a cheap tabernacle
 
and the fat priest stands in his kiosk
smelling of honey fish wax
and the girl’s button nose spins
spins in her freckled face
there is an English pipe under the table
and angels sit around the heavens
as they chat but they aren’t rude
awaiting death obediently
 
dad and I lift up our heads
this is our school
we run home down the stairs...
and from the blood
our big eyes open, I am big
but we are shy
after all our blood drips on the boards
here we are with a busted lip
take out a cigarette
we can even smile
eyes closed tight like gold

Translated by Peter Golub
Published in http://jacketmagazine.com/36/rus-ivaniv-trb-golub.shtml" ">Jacket Magazine