[В черный поезд своего последнего дня]

В черный поезд своего последнего дня 
Он сел тяжело, 
Бежал, запыхался, с сумкой, с тортом, 
Но успел, повезло. 
Шарф съехал, к стеклу прижался лбом – 
Скоро, скоро, 
Объявляли другие города, поезда – 
Скорый, скорый. 
Да ничего особенного, ну так что, ай, 
Да ладно, 
Ну что уже, уже все, да какие планы 
Вот, помню, плавали, 
Маленькими плавали, 
И песок был виден, 
Коряги, это хорошо помню. 
Деревья наплывали, дома наплывали, 
И тепло, и поезд дрожал, 
И запах угля был – 
Все точно как он любил. 
Вышел покурить 
Ну, если все так бестолково, 
Может быть, когда-нибудь 
Я стану деревом, я стану домом. 
И тут началась война, 
В него стали стрелять, 
Его стали бомбить, 
Он один погиб. 
И когда все стихло – выстрелы, гул, 
Стало холодно и темно, 
Прикрепил он дверь на дырявую грудь, 
На спину – окно. 

© Lina Kazakova
Extrait de: unpublished
Production audio: Haus für Poesie, 2022

[In den schwarzen Zug seines letzten Tags]

In den schwarzen Zug seines letzten Tags

War der Einstieg vertrackt,

Mit Tüte, Torte lief er keuchend, verrückt,

Und schaffte es, hatte Glück.

Der Schal glitt hinab, die Stirn ans Fenster gepresst –

Jetzt, jetzt,

Durchsage anderer Züge und Städte –

Express, Express.

Ach, nichts Besonderes, also dann, oh,

Ach was,

Nun ja, das war‘s, was für Pläne noch

So war das, wir gingen baden,

Als Kinder, wir gingen baden,

Und sahen den Sand,

Knorrholz, das weiß ich sicher.

Bäume schwammen heran, Häuser schwammen heran,

Warm war es, und der Zug zitterte,

Es roch nach Kohle –

So wie er es mochte.

Er ging rauchen

Na, wenn alles so dumm ist,

Dann werde ich irgendwann

Vielleicht zum Baum, vielleicht zum Haus.

Und da begann der Krieg,

Man zielte auf ihn,

Man bombardierte ihn,

Und allein ging er hin.

Als alles vorbei war – Salven, Dunst,

Da wurde es kalt und finster,

Die Tür hing an seiner durchlöcherten Brust,

Am Rücken – das Fenster.

Aus dem Russischen von Franziska Zwerg