Fikret Cacan 
Translator

on Lyrikline: 2 poems translated

from: ruso to: croata

Original

Translation

УРОК ПЕНИЯ

ruso | Wjatscheslaw Kuprijanow

Человек
изобрел клетку
прежде
чем крылья

В клетках
поют крылатые
о свободе
полета

Перед клетками
поют бескрылые
о справедливости
клеток

© Вячеслав Куприянов
Audio production: Вячеслав Куприянов, 2013

SAT PJEVANJA

croata

Čovjek je izumio
krletku
prije
nego krila

U krletkama
pjevaju krilati
o slobodi
leta

Pred krletkama
pjevaju beskrilni
o pravednosti
krletaka

Preveo s ruskog: Fikret Cacan

ПЕСНЬ ОДИССЕЯ

ruso | Wjatscheslaw Kuprijanow

Когда мой корабль причалит к берегу,
Вместе со мной сойдет на берег песня,
Её прежде слушало только море,
Где она соперничала с зовом сирен.
В ней будут только влажные гласные звуки,
Которые так звучат в бледном переводе
С языка скитаний на язык причала:

Я люблю тебя охрипшим криком морских чаек,
Клекотом орлов, летящих на запах печени Прометея,
Тысячеликим молчаньем морской черепахи,
Писком кашалота, который хочет быть ревом,
Пантомимой, исполненной щупальцами осьминога,
От которой все водоросли встают дыбом.

Я люблю тебя всем моим телом вышедшим из моря,
Всеми его реками, притоками Амазонки и Миссисипи,
Всеми пустынями, возомнившими себя морями,
Ты слышишь, как их песок пересыпается в моем пересохшем горле.

Я люблю тебя всем сердцем, легкими и зеницей ока,
Я люблю тебя земной корой и звездным небом,
Падением водопадов и спряжением глаголов,
Я люблю тебя нашествием гуннов на Европу,
Столетней войной и татаро-монгольским игом,
Восстанием Спартака и Великим переселением народов,
Александрийским столпом и Пизанской башней,
Стремлением Гольфстрима согреть Северный полюс.

Я люблю тебя буквой закона тяготения
И приговором к смертной казни,
К смертной казни через вечное падение
В твой бездонный Бермудский треугольник.

© Новый ключ
from: «Ода времени», стихотворения
Новый ключ, 2010
Audio production: Вячеслав Куприянов, 2013

Odisejeva pjesma

croata

Kada moj brod pristane uz obalu,
skupa sa mnom siđe i moja pjesma,
nju je dotad slušalo samo more,
gdje se natjecala sa zovom sirena.
U njoj će biti samo vlažni samoglasnici
koji tako zvuče u blijedom prijevodu
s jezika skitanja na jezik pristajanja:

Volim te promuklim krikom morskih galebova,
kliktanjem orlova, što lete na zadah Prometejeve jetre,
tisućlikom šutnjom morske kornjače,
zviždukom uljeaure, koji želi biti režanje,
pantomimom, punom pipaka hobotnice,
od koje se naglo uspravlja sve raslinje.

Volim te cijelim svojim tijelom što je izašalo iz mora,
svim njegovim rijekama, pritokama Amazone i Mississippija,
svim pustinjama koje su umislile da su more,
ti čuješ kako njihov pijesak sipi u mome suhom grlu.

Ja te volim svim srcem, plućima i produženom moždinom,
volim te zemljinom korom i zvjezdanim nebom,
padanjem vodopada i mijenjanjem glagola,
Stoljetnim ratom i tatarsko-mongolskim jarmom,
Spartakovim ustankom i Velikom seobom naroda,
Aleksandrovim stupom i Kosim tornjem u Pizi,
težnjom Golfske struje da zgrije Sjeverni pol.

Volim te slovom zakona teže,
i osudom na smrtnu kaznu,
na smrtnu kaznu kroz vječni pad
u tvoj bezdani Bermudski trokut.

S riskog preveo Fikret Cacan
(Vjačeslav Kuprijanov, Pjesme, Zagreb, 2008)