Nikita Ivanov 
Translator

on Lyrikline: 5 poems translated

from: slovenian to: russian

Original

Translation

RIBA

slovenian | Tomaž Šalamun

Jaz sem mesojedec, ampak rastlina.
Jaz sem Bog in človek v enem.
Jaz sem buba. Iz mene rase človeštvo.
Jaz imam čisto razlite možgane, kot
cvet, da lahko bolj ljubim. Včasih dam
prste vanje in so topli. Hudobni ljudje
rečejo, da se drugi ljudje v njih
utopijo. Ne. Jaz sem trebuh.
V njem sprejemam popotnike.
Jaz imam ženo, ki me ljubi.
Včasih se ustrašim, da me ona bolj
ljubi kot jaz njo in sem žalosten in
potrt. Moja žena diha kot majhen
ptiček. Njeno telo me spočije.
Moja žena se boji drugih gostov.
Rečem ji, ne, ne, ne se bati.
Vsi gosti so en sam in za nas vse.
Bela vžigalica z modro glavico mi je
padla v stroj. Umazal sem si nohte.
Zdaj premišljujem, kaj naj napišem.
Tukaj živi ena soseda. Njeni otroci zelo
razgrajajo. Jaz sem Bog in jih pomirim.
Ob enih grem k zobozdravniku. Dr. Mena,
calle Reloj. Pozvonil bom in rekel, naj mi
izdre zob, ker preveč trpim.
Najbolj sem srečen v spanju in ko pišem.
Mojstri si me podajajo iz roke v roko.
To je potrebno. To je tako potrebno
kot za drevo, da rase. Drevo rabi zemljo.
Jaz rabim zemljo, da ne znorim.
Živel bom štiristo petdeset let.
Rebazar Tarzs živi že šeststo let.
Ne vem, če je bil on v tistem belem plašču,
ker jih še ne ločim. Ko pišem, imam
drugo posteljo. Včasih se razlijem bolj kot
voda, ker voda najbolj ljubi.
Strah rani ljudi. Roža je najbolj
mehka, če daš nanjo dlan. Roža ima rada
dlan. Jaz imam rad vse. Včeraj sem
sanjal, da se je moj oče sklonil k
Harriet. Ustrašim se drugih žensk in
zato z njimi ne spim. Ampak razdalja med
Bogom in mladimi ljudmi je majhna.
V Bogu je vedno ena sama ženska, in to je
moja žena. Ne bojim se, da bi me gostje
raztrgali. Jaz lahko dam vse, pa še zrase.
Bolj ko dajem, bolj rase. Potem odplava
kot pomoč za druga bitja. Na enem planetu je
zbirni center za moje meso. Ne vem, na
katerem. Kdorkoli bo spil kaj od tega, bo
srečen. Jaz sem cevka. Jaz sem Bog, ker
ljubim. Vse temno imam tu, not, nič
zunaj. Vsako žival lahko presvetlim.
Kruli mi. Kadar slišim sokove v svojem
telesu, vem, da sem v milosti. Jaz bi moral
noč in dan požirati denar, če bi hotel
zgraditi svoje življenje, pa še ne bi
pomagalo. Jaz sem ustvarjen za to, da
sijem. Denar je smrt. Na teraso grem.
Od tam vidim vso pokrajino, do Dolores
Hidalga. Toplo in mehko je kot v Toskani,
pa ni Toskana. Tam z Metko sediva in
gledava. Sonce zaide in še sediva in
gledava. Ona ima roke kot Šakti. Jaz imam
gobec kot egipčanska žival. Ljubezen je
vse. Mojzesova košara se ni nikoli
razbila na skalah. Iz ravne pokrajine
hodijo majhni konjički. Od Sierre piha
veter. Jaz grem ljudem v usta z glavo
naprej in jih ubijem in rodim,
ubijem in rodim, ker pišem.

© Tomaž Šalamun
from: Glas
Maribor : Založba Obzorja, 1983
Audio production: Študentska založba

РЫБА

russian

Я хищник пополам с растением.
Я Бог и человек в одном лице.
Я куколка, из которой рождается мир.
Мои мозги сверкают и переливаются,
как цветок, ненасытный в любви. Иногда
я погружаю в него пальцы и ощущаю тепло.
Злые языки утверждают,
что так можно утонуть. Я чрево,
носящее в себе досужих попутчиков.
У меня есть преданная, любящая жена.
Иногда мне страшно, что она любит меня
больше, чем я ее, это повергает в уныние.
Дышит жена, как маленький птенчик,
убаюкивает меня своим телом.
Моя жена боится незваных гостей.
Говорю ей: ничего не бойся,
гости придут и уйдут, останемся мы.
Блестящая зажигалка выпала из рук.
Я испачкал пальцы и задумался,
что бы такое написать.
У меня есть соседка, дети ее поднимают
гвалт. Я Бог, который их успокаивает.
К часу иду к зубному врачу. Д-р Мена,
прошу вас выдрать мне зуб - мучение.
Я всегда счастлив во сне и с пером в руке.
Перехожу от одного к другому.
Это необходимо так же, как дереву,
которое растет. Ему нужна земля,
И мне нужна земля, чтобы не сойти с ума.
Жить буду четыреста пятьдесят лет.
Ребазар Тарзс прожил шестьсот лет.
Был ли у него белый плащ - не помню.
Когда пишу, у меня есть запасная кровать.
Я разливаюсь, как большая пода,
она любит выходить из берегов.
Страх угнетает людей. Цветок нежнеет,
когда кладешь его на ладонь. Цветок
и ладонь - родня. И я люблю всех.
Мне снилось, что отец наклонился к Харриет.
Я пугаюсь чужих женщин и никогда
с ними не сплю. Но путь между Богом
и юными краток. Бог дал мне
только одну жeнщину - это моя жена.
Я не боюсь, что гости меня обидят.
Отдам все, что есть. Остальное вырастет.
И достанется страждущим.
На планете есть центр моей плоти.
Не знаю где. Выпейте этой влаги
на счастье. Я сосуд. Я Бог, потому что
люблю. У меня тьма внутри, свет снаружи.
И любое животное собой освещаю.
Урчит - этo соки играют во мне,
на меня снизошла благодать. Я должен
день и ночь пожирать деньги, но все равно
останусь беден. Но я рожден для сияния.
Деньги - смерть. Выхожу на террасу,
передо мной панорама до Долорес
Хидалга. Тепло и влажно, как в Тоскании,
но это не Тоскания. Мы с Меткой сидим
и не наглядимся. Уже закат, а мы всё сидим,
смотрим. У нее руки Шакти. У меня
морда египетского идола. Любовь
всеобъемлюща. Моисеева корзина
висит меж скал. Из тихой долины
выплывают маленькие лошадки. От Сьерры
дует ветер. С головой погружаюсь в тела людей,
убиваю их и вновь рожаю.
Убиваю и рожаю - в этом смысл творчества.

©Tomaž Šalamun
Translated by Nikita Ivanov



In: Избраннъіе стихотворения

Moskau 2003

RDEČE ROŽE

slovenian | Tomaž Šalamun

rdeče rože rastejo v nebesih, senca je na vrtu
luč prodira od povsod, sonca se ne vidi
ne vem kako da je potem senca na vrtu, rosa je v travi
okrog so posuti veliki beli kamni da se na njih lahko sedi

hribi okrog so taki kot na zemlji
samo da so nižji in da so videti čisto prhki
mislim da smo tudi mi čisto lahki in da se komaj dotikamo tal
če hodim se mi zdi da se rdeče rože malo umaknejo pred mano

zdi se mi da zrak diši, da je strašno hladen in žgoč
vidim da prihajajo nova bitja
kot da jih nevidna roka polaga v travo
vsa so lepa in mirna in vsi smo skupaj

nekatere ki plavajo sem v zraku zavrti in jih odtrga
zginejo in jih ne vidimo več in ječijo
zdi se mi da je moje telo v žarečem tunelu
da vzhaja kot testo in da potem prši narazen v zvezde

tukaj v nebesih ni seksa ne čutim rok
ampak so vse stvari in bitja popolnoma skupaj
in drvijo narazen da se še bolj združijo
barve hlapijo in vsi glasovi so kot mehka kepa na očeh

zdaj vem da sem bil včasih petelin in včasih srna
da sem imel krogle v telesu ki jih zdaj drobi
kako lepo diham
imam občutek da me lika likalnik in da me nič ne peče

© Tomaž Šalamun
from: Bela Itaka
Ljubljana : DZS, 1972
Audio production: Študentska založba

КРΑСНЫЕ ЦВЕТЫ

russian

Красные цветы горят в небесах и в саду тень
свет пробивается сквозь кроны со всех сторон
отчего же роса в траве и сумрачно целый день
и белые камни погружены в неподвижный сон

горы вокруг такими же кажутся как на земле
только чуть ниже и выглядят непрочными
а мы легко отрываясь от пола парим в полумгле
и красные цветы горят фонариками полночными

мне кажется что воздух живой дышит и жжет
и существа неведомые неприкаянно бродят
а невидимая рука их на мягкую травку кладет
красивые и тихие мы полны дивных мелодий

некоторые проплывают мимо в густом тумане
и пропадают тоненьким плачем звеня
тело мое в светящейся дымке машет руками
и из каждой моей частицы рождается звезда

тут ч небесах нет плотской любви лишь тени
но все существа и вещи объединились в одно
даже удаляясь сливаются в виде видений
и робкие слезы в глазах освещают дно

знаю что прошел я путь от петуха до серны
что пули в теле моем постепенно тают
и кажется будто утюг горячий на сердце
но это не больно об этом только мечтают

©Tomaž Šalamun
Translated by Nikita Ivanov



In: Избраннъіе стихотворения

Moskau 2003

MRTVI FANTJE

slovenian | Tomaž Šalamun

mrtvi fantje! mrtvi fantje!
kjer v stepah hušknejo ptice in se razpolovi dan
kjer so kocke glav jadrnice za šepetanje in se vozovi desk odbijajo od skal
kjer so jutra bleščeča kot oči slovanov
kjer se na severu kloftajo bobri da odmeva kot vabilo k smrti
kjer kažejo otroci podplute oči in z besom skačejo po butarah
kjer z odtrganimi rokami plašijo sosedom bike
kjer čakajo mraz v vrsti
kjer smrdi kruh po kisu, ženske po zvereh
mrtvi fantje! mrtvi fantje!
kjer se čekani zabliskajo in zašumijo pravljice
kjer je največja umetnost pribiti sužnja v loku skoka
kjer koruzo zažigajo na ogromnih ploskvah da jo zavoha bog
mrtvi fantje! mrtvi fantje!
kjer so posebne cerkve ptic da se privajajo bremenu duše
kjer prebivalci pri vsakem obroku hrane tleskajo z naramnicami in pod mizo teptajo
                                                                                        svete tekste
kjer so konji črni od saj
mrtvi fantje! mrtvi fantje!
kjer so keglji orodje velikanov ki si trejo mastne dlani ob hlodih
kjer bi šalamuna pozdravili s krikom
mrtvi fantje! mrtvi fantje!
kjer so vsi vratarji rumenokožci da porabijo manj časa za zapiranje oči
kjer prodajalce mesa dotolčejo z loparji in jih ne pokopljejo
kjer teče donava v kino iz kina v morje
kjer je vojaška trobenta znak za pomlad
kjer delajo duše visoke loke in šepetajo v zboru zveri
mrtvi fantje! mrtvi fantje!
kjer je branje utrjeno z gramozom da se sliši če se udari obenj
kjer so drevesa na navoj, drevoredi na sklepe
kjer otrokom že prvi dan po rojstvu zarežejo kožo kot plutovcem
kjer točijo alkohol starkam
kjer si mladina grebe po ustih kot bager po dnu reke
mrtvi fantje! mrtvi fantje!
kjer so matere ponosne in rujejo iz sinov vlakna
kjer so lokomotive polite z losovo krvjo
mrtvi fantje! mrtvi fantje!
kjer luč zgnije in poči
kjer so ministri oblečeni v granit
kjer so čarovniki začarali da so živali padle v košare šakali stoje na očeh vider
mrtvi fantje! mrtvi fantje!
kjer s križi označujejo strani neba
kjer je žito hrapavo in lica zabuhla od požarov
kjer imajo črede usnjene oči
kjer so vsi slapi iz testa, vežejo jih s črnimi trakovi mladih bitij
kjer genijem razbijejo nartne kosti s kavlji za transportiranje lesa
mrtvi fantje! mrtvi fantje!
kjer je fotografiranje omejeno na rastline ki potem rasejo naprej in razženejo papir
kjer se na podstrešjih sušijo slive in kapljajo v stare pesmi
kjer matere vojakov pakete s hrano navijajo na kolo
kjer so čaplje stesane kot atletske postave argonavtov
mrtvi fantje! mrtvi fantje!
kjer pridejo mornarji na obisk
kjer v vilah razgečejo konji, dišijo popotniki
kjer so kahlice po kopalnicah prelepljene z risbami irisovih semen
kjer ljudožrce hranijo s skodlami
kjer so trte zavite v sive pajčolane da se naredi mrena na očeh ljubosumnih

© Tomaž Šalamun
from: Bela Itaka
Ljubljana : DZS, 1972
Audio production: Študentska založba

MЕРТВЫЕ МАЛЬЧИКИ

russian

мертвые мальчики! мертвые мальчики!
где в степях притаились птицы и в зените день
где от холмов откалываются клочья шепота и куски
стона
где голубизна утр как славянские очи
где север доносит всхлипы бобров словно эхо
смерти
где дети в синяках рушат поленницы дров
где оторванными руками дразнят соседских быков
где в очередях поджидают мороз
где хлеб провонял уксусом а жены зверьем
мертвые мальчики! мертвые мальчики!
где скалятся клыки и звенят сказки
где предел мастерства прибить раба на изгибе
прыжка
где жгут кукурузу на гигантских жаровнях чтоб
учуял бог
мертвые мальчики! мертвые мальчики!
где над храмами привыкают птицы к бремени душ
где доедая обед щелкают подтяжками и топчут
рукописи под столом
где кони поседели от дорожной пыли
мертиые мальчики! мертвые мальчики!
где стволы орудий как руки великанов
прочесывают лес
где бы шаламуна встретили приветом
мертвые мальчики! мертвые мальчики!
где узкoглазые привратники не тратят время чтоб
смежить веки
где торговцев мясом забивают и забывают
похоронить
где дунай впадает в кино из кино в море
где полковая труба призывает весну
где возносятся души и тают в чреве зверей
мертвые мальчики! мертвые мальчики!
где книга ударяется о камень и пробуждает слух
где деревья для дыма и аллеи для крика
где детям после рождения делают ритуальный
надрез
где старушкам даруется выпивка
где зубочисткой во рту орудуют как багром
мертвые мальчики!  мертвые мальчики!
где матери гордятся сыновьями храня их локоны
где локомотивы летят облитые лосиной кровью
мертвые мальчики! мертвые мальчики!
где свет гниет и лопается как нарыв
где министры одеты в гранитную униформу
где но волшебству звери пали перед шакалом на
зрачках выдр
мертвые мальчики! мертвые мальчики!
где крестами обозначены стороны света
где тяжело дышат злаки и поля от пожаров опухли
где глаза у скота подернуты пленкой
где водопады как застывшее тесто как гирлянды
траурных лент
где гениям вырывают ребра крюками для
древесины
мертвые мальчики! мертвые мальчики'
где сфотографированные растения продолжают
расти сквозь бумагу
где на чердаке сухие сливы сливаются с песней
где солдатские матери готовят еду впрок
где цапли чеканны как статуи аргонавтов
мертвые мальчики! мертвые мальчики!
где моряки лишь гости на суше
не кони живут во дворцах и поездом пахнут
попутчики
где цветы в горшочках облеплены завязью
где людоедам предлагают отведать черепицы
где виноградники окутаны серым покровом от
завистливых глаз
мертвые мальчики! мертвые мальчики!

©Tomaž Šalamun
Translated by Nikita Ivanov



In: Избраннъіе стихотворения

Moskau 2003

JON

slovenian | Tomaž Šalamun

kako zahaja sonce?
kot sneg
kakšne barve je morje?
široko
jon si slan?
slan sem
jon si zastava?
zastava sem
vse kresnice počivajo

kakšni so kamni?
zeleni
kako se igrajo kužki?
kot mak
jon si riba?
riba sem
jon si morski ježek?
morski ježek sem
poslušaj kako šumi

jon je če teče srna skozi gozd
jon je če gledam goro kako diha
jon so vse hiše
slišiš kakšna mavrica?
kakšna je rosa?
spiš?

© Tomaž Šalamun
from: Romanje za Maruško
Ljubljana : Cankarjeva založba, 1971
Audio production: Študentska založba

ИOH

russian

где солнца закат?
каков вкус снега?
какого цвета море?
безбрежность
Ион, солон ли ты?
и я солоноват
Ион, ты трепещущий флаг?
и я флаг
вместе с светлячками
отдохнуть приляг

а камни какие?
изумрудные
как резвятся собачки?
куда уходит мрак?
Ион, ты великая рыба?
и я рыба
Ион, ты ежик морской?
и я морской ежик
прислушайся к шуму
прислушайся к дрожи

Ион это бегущая через лес серн
Ион это дыхание спящей горы
Ион это домашний очаг и теплое сено
это радуги радостные дары
роса на травы села?
спи - и ничего не говори

©Tomaž Šalamun
Translated by Nikita Ivanov



In: Избраннъіе стихотворения

Moskau 2003

ANDRAŽ

slovenian | Tomaž Šalamun

Moj brat stopi gol, lep kot deviški vrelec
v dvorano in ubije jagnje iz ljubezni:
jemo in premišljujemo sliko.
Sani zarjavijo čez poletje, nebo se zniža

in postane vlažno, zemlja rodi jagode.
Vojaki stojijo lačni
med narcisami rumenimi kot noč,
jasna, jasna straža;

roloji so spuščeni in zaklenjeni,
markacija pelje v gore, v Trnovski gozd,
o, Čaven, zrak nabit z angeli,

krediti armade, kruh, kruh,
o, Sibila, razlita, strnjena barva,
nepremično, nespremenljivo hrepenenje.

© Tomaž Šalamun
from: Amerika
Maribor : Založba Obzorja, 1972
Audio production: Študentska založba

АНДРАЖ

russian

Мой брат красивый и голый как девственный
родник
входит в дом и с любовью убивает ягненка:
за трапезой мы обсуждаем этот миг.
За лето ржавеют сани, а небо снижается звонко

становится влажным, пора собирать ягоды.
Солдаты сходят с ума от голода.
Среди нарциссов желтых как ночные яхонты
тихая стража идет вдоль города,

ставни опущены, заперты двери,
дорога ведет через горы в Трновский лес,
и полон ангелов дол от земли до небес,

хлеб наш насущный и хищные звери,
о, Сибилла, твои краски недвижимы как пески,
и никогда не избавиться нам от тоски.

©Tomaž Šalamun
Translated by Nikita Ivanov



In: Избраннъіе стихотворения

Moskau 2003