Andris Akmentiņš 
ÜbersetzerIn

auf Lyrikline: 4 Gedichte übersetzt

aus: russisch nach: lettisch

Original

Übersetzung

Дни ангелов

russisch | Sergej Timofejev

Ангелы – это очень медленные пацаны,
которые курят в кулаки какие-то
шоколадные сигареты.
Они переливают из пустого в порожнее
Там, на небесах.
Облака пахнут ванилью,
Всё так чисто, безопасно, ухоженно,
Как завтрак в самолете,
Стоящем в аэропорту
На вечной стоянке.
Иногда они смотрят старые боевики
И думают, что и они могли бы...
Потом идут куда-то вместе
Немного понуро.
Приходят – а это сад,
Идут под яблони, подбирают
Плоды с древа познания добра
И зла. Кусают. Жуют. Для них
Они безвредны, как и всё остальное.
Проходит день, наступают следующий.
И они снова смотрят боевики по телику
Величиной с небо.

© Sergej Timofejev / Сергей Тимофеев
Audio production: Haus für Poesie, 2019

Eņģeļu dienas

lettisch

Eņģeļi – tie ir ļoti palēnināti džeki,
Kas, dūrē slēpjot, smēķē kaut kādas
Šokolādes cigaretes.
Viņi pārlej no tukšā uz brīvo
Tur, debesīs.
Mākoņi smaržo kā vaniļa,
Viss tik tīri, droši un kārtībā
Kā brokastis lidmašīnā,
Kas lidostā nolikta
Mūžīgā stāvvietā.
Reizēm viņi skatās vecus bojevikus
Un domā, ka arī viņi tā spētu...
Vēlāk iet kaut kur visi kopā,
It kā negribot.
Aiziet un skatās – tur dārzs,
Klīst starp ābelēm, uzlasa
Augļus no labā un ļaunā atzīšanas
Koka. Iekožas. Gremo. Viņiem
Tie nekaitē, tāpat kā viss pārējais.
Paiet diena, iestājas nākamā.
Un viņi atkal lūr bojevikus teļļukā,
Kam ekrāns līdz apvārsnim.

Atdzejojis Andris Akmentiņš

Истины

russisch | Sergej Timofejev

Я хочу рассказать тебе простые истины,
Открыть тебе важные вещи.
Всегда открывай двери, входи в лифты,
Поднимайся на этажи, проходи по коридорам.
Всегда садись в машины, заводи двигатель,
Если зима, подожди, пока он прогреется.
Всегда трать деньги, но понемногу
И только изредка трать все, что под рукой.
Летом будет лето, осенью будет осень,
Не тушуйся, не делай ничего, от чего тебе тошно.
Девочки станут девушками, а потом ты заметишь
Их, переходящих улицу за руку с малышами.
Мужчины будут хмуро прикидывать возможности,
А потом действовать по обстановке и часто ошибаться.
Правительства созданы, чтобы падать,
Корабли – чтобы проплывать под мостами.
Но тем не менее огни на том берегу реки
Никогда, представь себе, никогда не погаснут.
А если они всё-таки прекратятся, собери сумку,
Не бери лишнего и покинь город как можно скорее.
Приедешь в новое место, осмотрись, прислонись к дереву,
Можешь закурить, если куришь, постоять, подумать.
Видишь, и здесь пьют вечером чай, а по утрам кофе,
Ругают мэра, ждут перемен к лучшему.
А если есть река, и на той стороне видны огни –
Значит, есть за что зацепиться.

© Sergej Timofejev
Audio production: Haus für Poesie, 2019

Patiesības

lettisch

Es vēlos tev pavēstīt vienkāršas patiesības,
Atklāt svarīgas lietas.
Vienmēr atver durvis, kāp liftos,
Celies augšup pa stāviem, soļo pa gaiteņiem.
Vienmēr sēdies mašīnās, darbini dzinēju,
Ziemā pagaidi, kamēr iesilst.
Vienmēr tērē naudu, bet pamazām,
Tikai paretam iztērē visu, cik ir.
Vasarā tev būs vasara, rudenī rudens,
Neapjūc, nedari neko tādu, no kā metas nelabi.
Meitenes kļūs par lielām meitenēm, vēlāk tu ievērosi,
Kā viņas pāriet ielu, bērneļus turot pie rokas.
Vīrieši drūmi spriedīs par iespējām,
Vēlāk darīs, kā apstākļi liek, bieži kļūdīsies.
Valdības ir radītas, lai kristu,
Kuģi – lai ietu zem tiltiem.
Tomēr ugunis pretējā krastā
Degs vienmēr, iedomājies, vienmēr.
Bet, ja tomēr apdzisīs, sakrāmē somu,
Neņem lieku, pamet pilsētu, cik ātri vien vari.
Iebraucis jaunā vietā, paraugies apkārt, piespiedies stumbram,
Vari aizsmēķēt, ja smēķē, pastāvi, padomā.
Redzi, arī šeit dzer vakaros tēju, kafiju rītos,
Lamā mēru, gaida pārmaiņas, kad būs labāk.
Bet, ja ir upe un otrā krastā mirdz ugunis –
Tātad, ir vēl, kur pieturēties.

Atdzejojis Andris Akmentiņš

Мужчина с женщиной

russisch | Sergej Timofejev

Романтика! Романтика! Вбежали они на пароход,
А пароход дал гудок и превратился в поезд, они хвать
За стоп-кран, а это пробка от шампанского, пузырьки
По руке, словно под водой плывут, и тут приходит
Главный капитан и говорит: «Я изучил седые скалы
Надтреснутых хрущёвок...» Наверное, патефон проглотил,
Вот и рокочет теперь, бормочет. Ну, недолго они там были,
Побежали целоваться, бегут целуются, удивительные глаза
У них. Романтика! Романтика! Прибегают в огромный город,
Стоит дом, а под ним канава, а в канаве работает такое радио,
И по радио говорят: «Мы перекрыли все каналы связи, мы
Обложили дёгтем магистрали и по канализации пустили
Золотые реки!» Ну, дела. Бросили они в канаву пятьсот спичек
И побежали дальше. А им навстречу птицы низким полётом,
Виноградник на ходу вьёт вокруг них вензеля, мир густым басом
Поёт, мычит. Роскошно движется земля, лижет их ветер,
Как лондонский котёнок. Да, нашли они потом огниво,
И неохватный клад с большой орешек, и постелили себе
Каштановое дерево, и спать легли, устали от любви,
Мужчина с женщиной, рижанин и москвичка.

© Sergej Timofejev / Сергей Тимофеев
Audio production: Haus für Poesie, 2019

Vīrietis ar sievieti

lettisch

Romantika! Romantika! Viņi uzskrēja uz tvaikoņa,
Bet tvaikonis nopūtās un pārvērtās vilcienā, viņi caps
Pie stopkrāna, bet tas vispār šampanieša korķis, burbuļi vien
Gar roku, gluži kā peldot zem ūdens, te pienāk
Galvenais kapteinis un saka: “Es izpētīju sirmās klintis
Ieplaisājušo hruščovnamu grēdā...” Laikam norijis patafonu,
Nu jāčerkst un jāmurmina. Vien mirkli viņi tur sabija,
Aizskrēja skūpstīties, skrien un skūpstās, burvīgas viņiem
Acis. Romantika! Romantika! Atskrien uz milzīgo pilsētu,
Nams tur, zem tā grāvis, bet grāvī darbojas tāds radio,
Pa kuru stāsta: “Mēs slēdzām visus sakaru kanālus, mēs
Noklājām maģistrāles ar darvu un kanalizācijā ielējām
Zelta upes!” Nu gan. Sasvieda abi grāvī piecsimts sērkoku
Un aizskrēja tālāk. Bet viņiem pretī putni zemā lidojumā,
Vīnogulāji tiem apkārt acumirklī vij stīgas, pasaule biezā basā
Dzied, mauj. Grezni kustas zeme, vējš viņus laiza
Kā Londonas kaķēns. Jā, atrada viņi vēlāk šķiltavakmeni
Un milzu bagātības rieksta čauliņā, un uzklāja guļvietu
Kastaņkokā, un nolikās gulēt, piekusuši no mīlas,
Vīrietis ar sievieti, rīdzinieks un maskaviete.

Atdzejojis Andris Akmentiņš

Старый мир

russisch | Sergej Timofejev

Я видел рождение старого мира,
Обветшавшие дома возводились
Целыми улицами, со ржавыми водосточными
Трубами, обрывающимися за пару метров
До земли, выкорчеванными рамами в подъездах
И прочими доминантами упадка. Прокуренные «опели»
И «фольксвагены» с вмятинами на капотах и
Потёками ржавчины ввозились в страну караван за
Караваном. И стариков понаехало со всего
Света, отовсюду свозили сюда ненужных там
Стариков, радостно покашливающих в нитяные
Перчатки на здешних трамвайных остановках.
И вот заледенела жизнь. Затормозилось всё, медленней
Стала сочиться вода из кранов, медленней полицейские
Нагоняли воров, а те медленней доставали пистолеты
И нажимали на курки, которые разваливались в труху,
Напоследок испустив огненный цветок выстрела.
Пуля же летела вперёд не меньше столетия. Да так и замирала
В воздухе, как таблетка, упавшая в густой прозрачный сироп.
Или как жёлтая витаминка драже с истёкшим сроком годности,
Закатившаяся за шкаф и уткнувшаяся в пыль, бумажки и ностальгию.

© Sergej Timofejev
Audio production: Haus für Poesie, 2019

Vecā pasaule

lettisch

Es redzēju vecās pasaules dzimšanu,
Noplukuši nami izslējās
Veselām ielām, sarūsējušām notekcaurulēm,
Kas apraujas pāris metru
Virs zemes, izlauztiem logu rāmjiem kāpņu telpās
Un citām pagrimuma dominantēm. Piesmēķēti opeļi
Un folksvāgeni ar sabuktētiem pārsegiem, rūsas
Caurauguši, tiek ievesti valstī karavānu pēc
Karavānas. Un sirmgalvji sabraukuši no visas
Pasaules, no malu malām ved šurp citur nevajadzīgos
Sirmgalvjus, kas priecīgi krekšķina adītos
Cimdos vietējās tramvaja pieturās.
Un tad apledo dzīve. Viss nobremzējas, lēnāk
Sūcas pat ūdens no krāniem, lēnāk policisti
Piedzen zagļus, bet tie lēnāk izvelk pistoles
Un nospiež gaiļus, kas sabirst pīšļos,
Beigu galā uzburot ugunīgu šāviena ziedu.
Lode lido uz priekšu ne mazāk kā gadsimtu. Tāpat sastingst
Gaisā, kā tablete, kas iekrīt biezā, caurspīdīgā sīrupā.
Vai kā dzeltena vitamīnu dražeja ar beigušos derīguma termiņu,
Paripojusi zem skapja un iestigusi putekļos, papīros, nostaļģijā.

Atdzejojis Andris Akmentiņš