Pēteris Draguns 
ÜbersetzerIn

auf Lyrikline: 4 Gedichte übersetzt

aus: russisch nach: lettisch

Original

Übersetzung

Джо Дассен

russisch | Sergej Timofejev

Джо Дассен входил в каждый дом,
Танцевал с каждой домохозяйкой,
Объяснял каждому уставшему мужчине,
Что ещё будут золотые времена,
Там, на Елисейских полях.
Он надевал белые штаны и белые туфли,
Распахнутую на груди рубаху,
Выходил из дома рано утром и не возвращался
До самой глубокой ночи, а иногда
Пропадал и по нескольку суток.
Он пел, и пел, и пел, медленно опуская
Всё на свои места, всё, что готово было обрушиться
И уже накренилось. Он оборачивал бьющиеся
Вещи, вроде женских сердец, в мягкие шарфы
И косынки. И постоянно протирал пыль на
Всех проигрывателях планеты. В перерывах,
Коротких, слишком коротких, он улетал на Лазурный
Берег, и забегал в море, в леопардовых плавках.
А потом наскоро вытирался, выкуривал сигарету
И быстрым шагом направлялся к личному самолету,
Уже повторяя, проминая губами первые строчки,
Которые становились мякотью всепрощения.
А люди включали проигрыватели, телевизоры,
Радиоприёмники, и везде он был нужен.
И даже его смерть никто не принял всерьез.
«Пой, — говорили ему, — пой!» И он, медленный,
курчавый, с бакенбардами, приближался
даже из небытия, и упрашивал, упрашивал:
«Положи свое сердце на место, не
разбивай его».

© Sergej Timofejev
Audio production: Haus für Poesie, 2019

Džo Dasēns

lettisch

Džo Dasēns ienāca ikvienā mājā,
Dejoja ar ikvienu mājsaimnieci,
Ikkatram nogurušam vīrietim skaidroja,
Ka būs vēl zelta laikmets,
Tur, Elizejas laukos.
Viņš uzvilka baltas bikses un baltas kurpes,
Kreklu, kas vaļā uz krūtīm,
No mājām izgāja agri un neatgriezās
Līdz vistumšākajai naktij, bet reizēm
Pazuda pat uz vairākām dienām.
Viņš dziedāja un dziedāja, un dziedāja, lēni laižot lejā
Visu savā vietā, visu, kas bija gatavs sagrūt
Un jau sazvārojies. Lūstošas lietas,
Tādas kā sieviešu sirdis, viņš ietina mīkstās šallēs
Un lakatiņos. Un pastāvīgi slaucīja putekļus uz
Visiem planētas atskaņotājiem. Pārtraukumos,
Īsos, pārāk īsos, viņš lidoja uz Azūra
Krastu un skrēja jūrā peldbiksēs ar leopardādas rakstu.
Pēc tam žigli noslaucījās, izsmēķēja cigareti
Un ātrā solī devās uz privātās lidmašīnas pusi,
Pie sevis jau dungojot un ar lūpām izgaršojot
Dziesmas pirmo rindiņu visu piedodošo sulīgo mīkstumu.
Savukārt cilvēki ieslēdza atskaņotājus, televizorus,
Radiouztvērējus, un visur viņš bija vajadzīgs.
Pat viņa nāvi neviens neuztvēra nopietni.
“Dziedi,” viņam teica, “dziedi!” Un viņš – lēnīgs,
Sprogains, ar baķenēm – pietuvojās
Pat no nebūtības un lūdzās, un lūdzās:
“Noliec savu sirdi vietā,
Nesalauz to.”

Atdzejojis Pēteris Draguns

[это было в это или в прошлое воскресенье...]

russisch | Semyon Khanin

это было в это или в прошлое воскресенье

не хотелось долгого выяснения отношений
но ты настаивала
на остановке десятого трамвая
где стена ботанического сада

что ж, объяснимся

для начала всё-таки лучше тебе прилечь
чтобы легче было меня понять

и давай так: откровенность на откровенность
вот, смотри, я тоже в подвешенном состоянии
и с меня ещё станется
 
всё равно ведь уже не сообразить, кто кого вовлёк
а кто сам незаметно втянулся

опрометчиво было так довериться мне
хотя понятно, что я — могила
но представь, каково это в себе держать
даже в такой обтекаемой форме

ну да ладно об этом
у меня есть два лата — чего будем делать

© Semyon Khanin / Семён Ханин
aus: Семён Ханин. Вплавь
Рига: Орбита, 2013
ISBN: 978-9934-8361-4-5
Audio production: Semyon Khanin / Семён Ханин

[tas bija šo vai pagājušo svētdien...]

lettisch

tas bija šo vai pagājušo svētdien

negribējās ilgi skaidrot attiecības
bet tu uzstāji
desmitā tramvaja pieturā
kur botāniskā dārza siena

labi, izskaidrosimies

tu vispirms gan labāk atgulies
lai mani vieglāk saprast

tad lai ir atklātība pret atklātību
skaties, es arī iestrēdzis esmu
un no manis visu var sagaidīt

vienalga vairs nesaprast, kurš kuru ievilka
bet kurš nemanot iekūlies pats

tik ļoti uzticēties man bija pārsteidzīgi
kaut, protams, klusēju kā kaps
bet iedomājies, kā ir — to visu sevī turēt
pat lietas nesaucot īstajos vārdos

bet — lai nu paliek
man ir divi lati — ko darām

Atdzejojis Pēteris Draguns
Semjons Haņins. Peldus. Rīga: Orbita, 2013.

[бронзоволицая статуя...]

russisch | Semyon Khanin

бронзоволицая статуя
рабыня с зубами слоновой кости
за два дня до аукциона
оказалась больна

изогнулась
так ломит суставы
ноют трещины в слишком тонких запястьях
от боли до крови прокусила коралловую губу

парализована страхом глядит
от напряжения затекла, онемела шея
отнялась и безвольно упала рука
смятую в кулаке уронила записку

опытный реставратор
прильнул к ней вправляя
смещённый мраморный позвонок
шепчет «не бойтесь, немного хрустнет»
стынут закипевшие было в груди слёзы

обрабатывает то место
где расплылась и подсохла клякса
на побелевших костяшках пальцев
из своих усов он делает щётку
чистит сколы, швы, подмышки, в шагу и клеймо

потом она только вздрогнет
на стук молотка
и будет невольно дичиться
когда новый хозяин поцокает языком

© Semyon Khanin / Семён Ханин
aus: Семён Ханин. Вплавь
Рига: Орбита, 2013
ISBN: 978-9934-8361-4-5
Audio production: Semyon Khanin / Семён Ханин

[statuja ar bronzas seju...]

lettisch

statuja ar bronzas seju
verdzene ar ziloņkaula zobiem
divas dienas pirms izsoles
izrādījās slima

izliekusies
lauž locītavas
smeldz plaisas pārāk smalkajās plaukstu pamatnēs
no sāpēm līdz asinīm sakodījusi koraļļu lūpu

baiļu paralizēta veras
saspringumā notirpis, stīvs kakls
nejutīga bez spēka noslīga roka
dūrē sažņaugto nometa zīmīti

pieredzējis restaurators
pieplok viņai liekot vietā
izslīdējušo marmora skriemeli
čukst "nebaidieties, mazliet krakšķēs"
stingst teju vai rīklē sakāpušās asaras

apstrādā vietu
kur izplūdis un apkaltis tintes traips
uz nobālējušiem pirkstu kauliņiem
darina otu no savām ūsām
tīra lūzuma vietas, šuves, paduses, griezumus, zīmogu

pēc tam viņa tikai notrīsēs
noskanot āmura sitienam
neviļus kļūs bikla
kad jaunais saimnieks klakšķinās mēli

Atdzejojis Pēteris Draguns
Semjons Haņins. Peldus. Rīga: Orbita, 2013.

[нащупывая губами горлышко...]

russisch | Semyon Khanin

нащупывая губами горлышко
пить записки из брошенных в море бутылок
проборматывая темноватые местами каракули
гортанно-кудрявое бульканье пузырьков

артикулируя тщательно в формулах вежливости скомканные начала

захлёбываясь диким смехом
вникать в подробности катастрофы

корабль утонул
и солнце сморщилось
и море опрокинувшись разлилось
и мы тут
мы тут
тут

мы, ваши суррогатные братья и сёстры
по разуму, конечно, по чему же ещё
хоть бы заёмному, хоть бы и внеземному
есть ли разница в этой стадии амнезии
вкусившим от неземного блаженства

мы, те самые, желеобразные небожители
затерянные в железобетонных необитаемых джунглях
стоим в три погибели как ещё не открытые лжеорангутанги
на невозделанном побережье вожделенного шампанзее
ждём сигнала и умираем от жажды

тут поплыли чернила
и сквозь розовые, синеватые линзы медуз
мелькнули обмылки плоских невыразительных лиц

© Semyon Khanin / Семён Ханин
aus: Семён Ханин. Вплавь
Рига: Орбита, 2013
ISBN: 978-9934-8361-4-5
Audio production: Semyon Khanin / Семён Ханин

[lūpām uztaustot kakliņu...]

lettisch

lūpām uztaustot kakliņu
dzert zīmītes no jūrā iesviestajām pudelēm
izmurminot vietām tumšus ķeburus
balsenē pārsmalcinātu burbulīšu guldzēšanu

cītīgi artikulējot pieklājības formulās saņurcītus pamatus

aizrijoties ar mežonīgiem smiekliem
iegrimt katastrofas izsmeļošās detaļās

kuģis nogrima
un saule sakrunkojās
un jūra apgāzusies izlija
un mēs te
mēs te
te

mēs, jūsu surogātbrāļi un māsas
iekš saprāta, protams, iekš kā gan vēl cita
kaut aizlienēta, kaut ārpuszemes
vai liela starpība šajā amnēzijas stadijā
tiem kas baudījuši pārpasaulīgu svētlaimi

mēs, tie paši, želejveidīgie debesu iemītnieki
pazuduši neapdzīvotos dzelzsbetona džungļos
stāvam saliekti deviņos līkumos kā vēl neatklāti viltus orangutani
neiekoptā ilgotas šampaniešjūras krastmalā
gaidām signālu un mirstam no slāpēm

te izplūda tinte
un caur medūzu rozā zilganām lēcām
pavīdēja plakanu neizteiksmīgu seju atveidi

Atdzejojis Pēteris Draguns
Semjons Haņins. Peldus. Rīga: Orbita, 2013.